Библиариум
Черная Библиотека

Неожиданное тепло, чистое небо после серой хмари утром и довольно жаркое солнце разморили путницу. Мир вокруг приобретал краски, словно кто то гигантской кистью прошелся по округе, освежая растительность. Лишь остовы человеческого присутствия выделялись серыми заплатами. Наташа остановилась и опустилась на колени прямо на обочине. Ее пассажир удивленно открыл золотисто-крапчатые глаза и широко зевнул с хриплым мявком. Избавившись от рюкзака и отставив свой чемоданчик, женщина осторожно сняла импровизированную люльку, уложив кота на довольно пышный островок жестковатой травы.

Желудок горестно булькнул, напоминая, что кроме четверти пайка в нем с утра еще не лежало ничего. Рюкзак не сообщил ничего утешительного — тушенка пошла на корм болезному.

В открытом мире было несказанно проще — села попадались довольно часто и даже на заброшенных хуторах можно было найти пару картошин или буряк. Здесь же вряд ли даже орешник был бы полезен в рационе. Оглядевшись, Наташа налегке прошла чуть в глубь, преодолев неглубокую канаву обочины. Всполошенное над посадкой в стороне воронье добавило к постоянному напряжению еще и порцию нездорового адреналина. Спустя чуть более тридцати шагов запах едва не отнял у желудка и того скудного рациона, коим в начале пути оделили медика военные.

Тело неизвестного человека, некогда одетого в довольно простую куртку, укрепленную плотными вставками, лежало изломанной куклой рядом с редким кустарником. Наташа прикрыла лицо ладонью. Голову путника изрядно потратили птицы, остальным занималось местное зверье. Совсем рядом лежало ружье и куций армейский «сидор». Первым желанием было просто развернуться и бежать обратно, к обочине, к явно требующему внимания питомцу, но женщина остановила этот порыв.

Человек, нашедший незавидную смерть, должен был быть хотя бы помянут и похоронен. 
Приблизившись и перевязав низ лица платком, Наташа достала нож. В отброшенном рюкзаке оказалось несколько довольно полезных предметов — саперная лопатка, простенький фонарик, целых две банки тушенки и черствый, как подошва, батон. Из помятой и разорванной коробки рассыпались патроны.

Наташа торопливо рассовала по карманам еду, стараясь уговорить себя, что это не мародерство. Однако, ей предстоял неизвестно какой длины путь, а коту нужна была пища. 

Вернувшись за вещами, она разложила снятую куртку и устроила кота поудобней. Наспех открытая банка с консервами, перемешанными с хлебными крошками оказала на животное благотворное влияние. 
Сама же медичка принялась за каторжный труд — слабые руки моментально покрылись мозолями — копать яму оказалось делом куда более тяжелым, нежели перекидывать землю на огороде.

Оглядываясь на кота, Наташа не могла сдержать слабой улыбки — болезный, вылизав банку, утробно мурчал, щуря глаза. Выкопав узкую траншею, женщина принялась откидывать землю и песок с боковин. Стянув капюшон, она утерла лицо. На душу постепенно снисходил покой. Она делала хорошее дело — в этом сомнений быть не могло.

Через три с небольшим часа Наташа вылезла из ямы и отряхнулась. Могила оказалась неглубокой, но большего она сделать не могла. Воткнув в землю лопату, женщина вернулась к обезображенному телу. В карманах куртки оказались какие-то бумаги в кожаной корочке, какую обычно одевали на документы. Пачка сигарет, спички, болт, фотография белобрысого мальчишки в слишком большой фуражке. На обороте красивым почерком было выведено:

«Сенечке 7 лет. Дорогому дяде на память. Мариуполь»

Наташа всхлипнула. Фотокарточки ее тетушек так же бережно лежали в нагрудном кармане комбинезона и точно так же могли бы безвестно кануть здесь, в Зоне Отчуждения, никем не найденные. Она очень надеялась, что в бумагах найдется информация о человеке, хотя бы имя. Родные не должны мучиться в неведении, пусть оно и хуже, чем надежда. 
Тело пришлось сталкивать, переворачивая на бок. Наташа тяжело дышала, едва сдерживая тошноту. После нескольких десятков мучительных минут бренная оболочка дяди семилетнего Сенечки из Мариуполя легло в землю. Помолчав положенную минутку и добавив от себя пару теплых слов, медик принялась закидывать яму землей.

*** 

Глотнув из фляжки, Наташа откинулась на локти. Взгляд скользил по скромному холмику с импровизированным надгробием, бывшим некогда придорожным валуном. Под камень в полиэтилен она положила записку, повествующую о дате нахождения тела и причинах смерти. Вместо цветов на свежем грунте лежали колоски цветущей травы, а в помятой хозяйской кружке, вдавленной рядом, поблескивала пара глотков воды.

В одолевшей усталости Наташа не заметила, как начали спускаться сумерки. Неуютный холод возвращался вместе с далекими пугающими шумами. Вернув перевязь с котом на шею, она накинула куртку и одела рюкзак. Ноги почти не слушались, но на дорогу она с грехом пополам все-таки выбралась. Чемодан пребольно шлепал по тощему заду, люлька стала камнем на шее, медицинский саквояж растирал ручкой и без того свезенные в мозоли ладони.

Тьма еще не пала, алея широкой полосой, дорога впереди терялась в сумерках, сливаясь в кустами и редким подлеском, совершенно не давая представления, куда ведет.

— Вот, кот... А у нас сейчас в селе на лавочках только то и разговоров, что о городе, об урожае, об отеле у молодняка, да об удое... Ты вот и не пробовал молока то, небось? 

— Ффффф...

— То-то же, не пробовал. А оно теплое, пенится, а в нос попадет, так и чихнешь. Нет его пользительней от всякой заразы, из-под коровки то... Ничего, вот дойдем до ученых, даст бог, там уж найдем тебе мышов да молока. — Наташа говорила, скорее, для себя, испытывая потребность хоть в каких то звуках среди замирающего мира, казавшегося сегодня особенно странным и опасным. Она приняла решение идти всю ночь, отгоняя видение растерзанного путника подальше в сознание.

— Ты на целую банку тушенки тяжелее стал, — с шуточным укором заявила женщина, погладив пальцем шерсть между растопыренных ушей животного. Кот сверкнул глазами, но, поразмыслив, замурчал. 

Через пару часов, когда темнота поглотила мир, Наташа остановилась и прислушалась. Звуки, неясные, далекие, стали куда ближе, четче, они напоминали стрекот и лай, словно стая сельских собак гнала татя по ночной улице. Но здесь же нет собак? Или есть? 

Перехватив кота и прижав его крепче к себе, женщина рванула вперед, ускорив шаг настолько, насколько могла. Стрекот уже не был обманкой — это была стрельба и она доносилась откуда то сзади-слева, подстегивая бежать. Без фонарика, едва переставляя ноги, Наташа едва не падала, спотыкаясь на мелких выбоинах. Дыхание со свистом вырывалось изо рта, щеки разжигал румянец, а тело неприятно грелось, капельками пота исходя по спине. Кот сычил и фыркал, колебаясь в своей люльке, передние лапы, выпростанные наружу, накрепко вцепились в рукав куртки. 
Может, и пробежала она прилично, но невыносимо отягощенному и утомленному сознанию казалось, что весь этот путь свелся к паре десятков шагов, гулкими шлепками звенящих в ушах. Спутанные выбившиеся волосы лезли в лицо, с встречным ветром набиваясь в рот и прилипая на скулах, вымокнув в обильных слезах, льющихся то ли от страха, то ли от бессилия и утомления.

Оступившись и подвернув ногу, женщина с тихим воплем, подавленным комком в горле скатилась с дороги в кустарник, обхватив своего пассажира и стараясь не раздавить его. Падение замерло благодаря гибким ветвям растения, скрученного неизвестной силой. Импровизированное гнездо застыло где-то на неизвестной в полной тьме высоте, приютив неожиданных гостей. Ствол крякнул, но выдержал. Наташа осторожно развернулась и упала на спину. Рюкзак тянул вниз. Кажется, медицинский чемоданчик с личными вещами вырвался из ослабших пальцев, но звука удара об землю она так и не услышала. Кот тихонько выл, тычась горячим носом в дрожащий подбородок.

Потеряла ли она сознание или в какой то момент мозг просто выключился, позволяя успокоиться и хоть немного отдохнуть, Наташа не знала. Открыв глаза, она улыбнулась — ясное небо с солнечными лучиками лезло в гости в ивовый кокон сквозь нагромождение хитро сплетенных ветвей. Однако, стоило повернуться и мир едва не ухнул куда-то вниз. Гибкая клетка болталась и скрипела. Женщина инстинктивно прижала кота к себе и услышала протестующий сонный «мяхвввв».

— Ну и куда нас бесы занесли, скажи на милость? Дипломированный медик! Испугалась невесть чего! — бурчала Наташа, потихоньку поворачиваясь на бок. Куст, задержавший падение, оказался спасительной преградой — обочина весьма не плавно переходила в маленький, но глубокий овражец. Получив веткой по лицу и не сдержав сельского поименования нечистой силы, женщина умудрилась сесть и, уцепившись за ствол, подтянуться. 

Ненадолго. Рюкзак, провалившийся в «окно» веток, потянул обратно. Свободной рукой она с минут десять безрезультатно дергала лямки, пока, наконец, все та же прибаутка и очередное «мяхвввв» не совершили чудо — ветки поддались и Наташу буквально швырнуло вперед. 

Серебристый чемодан с важным содержимым все еще болтался на рюкзаке. 
Пораненные накануне руки теперь горели, скользя по коре. Выбраться из клубка кустарника оказалось делом куда более трудным, нежели умудриться упасть точнехонько в него. Кот орал. Кровь в висках грохотала и перед глазами уже появились цветные пятнышки, когда она вывалилась на землю, втаскивая следом вещи. Ее медицинская сумка как ни в чем ни бывало стояла у корневища.

Лагерем встали тут же. Животное, с смехотворной помощью своей неуклюжей попечительницы изгадило косынку, отобедав второй банкой тушенки, Наташа довольствовалась водой, как наружне, так и внутренне. Перевязав ладони и соорудив новую люльку, она принялась за волосы. Густые черные пряди превратились в настоящее кубло воронье, приправленное травой и листьями. А возможно, и обитателями. Грубый гребень без жалости выдирал волоски, придавая шалашу на голове подобие приличности. В конце концов она сумела свить неплотную косу и удовольствовалась пока этим.

Бурча и причитая, Наташа выбралась на дорогу. И обмерла. Куст и падение были настолько ничтожным злом, в сравнении с тем зрелищем, что предстало ей на противоположной стороне пути, что она едва не заголосила. Давешний лай и перестрелка имели самую реальную подоплеку — непонятные, точно освежеванные существа бродили по траве подле нескольких тел. Кое-кого продолжали потреблять. Пустой желудок подскочил к горлу. Ноги сами двигались прочь, ступая осторожно.

Дорога немного повернула. Ровно настолько, чтобы скрыть «пиршество». Кот прильнул к содрогающейся груди и тихо заурчал, словно пытаясь утешить. Наташа еще с полчаса обнимала ствол неизвестного дерева, силясь остановить поток слез. Ее начало глодать чувство вины. Ей вспомнились солдаты, провожавшие ее от поста. 

Резкий ветер дул в спину. Идти так было немного легче, но холод пробирал насквозь и уже появился зарождающийся кашель. Ландшафт никак не изменился, хотя на горизонте, очень далеко, появились силуэты каких-то строений. Там наверняка можно было переждать надвигающуюся грозу.

***

Наташа зябко поежилась. Куртка, набрягшая влагой еще накануне, не просохла и за полтора суток, а пронизывающий грозовой ветер продувал ткань насквозь, подталкивая утомленную путницу в спину. Кот надсадно и тихо подвывал, словно предчувствуя непогоду. Хотя, может быть вымоканный в остатках тушенки кусок хлеба просто был слишком мал для выздоравливающего питомца.

Замеченный еще с холма остов здания теперь был гораздо ближе, белея, словно обломки гигантских костей невиданного зверя на фоне тяжелой низкой тучи. До него оставалось навскидку с пару-тройку сотен шагов — расстояние для стоптанных и стертых ботинками ног почти непосильное, однако, женщина упрямо двигалась, полагая, что уж там то сможет позволить себе даже костерок. Разрушенные стены хибары послужили бы и заслоном от ветра, и защитой от лишних глаз.

— Еще немного, кот. И у нас на склоне дня будет куток потеплее корневища, — почти удовлетворенно констатировала Наташа, сходя с дороги к развалинам. 
Что именно остановило медика, — провидение или интуиция, рассуждать было бы большой глупостью. Воздух впереди был странно-колеблющийся, сгущаясь и словно бы сворачиваясь едва различимой спиралью. Кот зашипел и уперся передними лапами в грудь женщины, округляя и без того схожие с блюдцами глаза.

— И чего это? Газ где утекает? Так вроде и запаха нет... А воздух то, ты глянь, так и крутит, зыбка прям, да и только... — она отступила на шаг назад, и осторожно двинулась в сторону, пытаясь определить, где заканчивается странное колеблющееся марево.

— Мя-ффф, — одобрил пациент, перестав сучить лапами и следя из-за кромки платка за действиями своей компаньонки. 
Наташа наклонилась и подняла с земли небольшой камушек. Словно по наитию, швырув его наподобие «лягушки», как это делали сельские мальчишки — по поверхности ставка, она даже рот открыла от удивления: там, где минуту назад были всего лишь едва обозначающиеся завихрения, родился довольно плотно сгустившийся мерцающий кокон и разразился миниатюрными молниями.

Кот взвыл — а следом за ним, испытав соприкосновение когтей и кожи, — Наташа. Брякнувшись на задницу, она колоритно ругнулась и закрыла рот, стоически пытаясь расцепить хватку совего напуганного пассажира. Рукаву пришел конец. По крайней мере, с эстетической точки зрения.

— Эка невидаль... И кто бы подумал. Это что же, навроде оголенных проводов? Так и ЛЭП нет поблизости?! — медик с присущей ей наивной простотой рассуждала вслух, стараясь не выпускать из виду странную новинку этого локального мирка. — Обязательно опишу ее, кто знает, кот, может, и будет эта диковина поводом для диссертации.

Неуклюже поднявшись, Наташа набрала еще с пяток камешков и продолжила кружение вокруг невидимой границы маленького элктрического смерча. Шагов через семь камешки перестали с треском отскакивать в стороны и медик, выверяя каждый шаг, для верности забрав еще левее, пошла вперед.

Влажность, принесенная сильными порывами ветра, напомнила о надвигающейся стихие. Первые тяжелые капли оставили темнеющие следы на матерчатой куртке — но Наташа успела тремя, похожими на прыжки, шагами втолкнуть тело под кривой навес остова крыльца. Некогда это была то ли домуха постовых, хотя и шлагбаума не оставалось, чтобы подтвердить догадку, то ли попросту чей-то так и не законченный дом. Крыша кое где изрядно плешивела дырами, но основной каркас еще держался. 

Темнело быстро, ветер гнал тяжелую низкую тучу, заполняя все небо, не оставляя светлых заплат из редких солнечных лучей, так радовавших с утра. Вот тут то и пригодился фонарик. Механический, скрипучий, он явно не понравился коту, тут же выразившему мнение противным вяком. Домуха была однокомнатная, почти квадратная, напрочь лишенная окон — разве что провал в одной из стен сошел бы за лишенный рамы проем. Устроившись в противоположном от него углу, Наташа стащила рюкзак, уткнув его в угол и куртку, которую немедленно развесила на торчащей из стены арматуре. Кот вытянулся на косынке, созерцая пляски попутчицы на одной ноге в попытке снять ботинок с изрядной долей котячьего скептицизма.

Избавившись от стылой обуви, Наташа раскрыла рюкзак. Вытертые джинсы, которые были празднично выходными в селе, остались сухими, впрочем, как и теплый, вязанный теткой свитер. Комбинезон растянулся невиданным зверем рядом с курткой.

Костерок ой как не скоро согрел, но радовал глаз теплыми алыми сполохами, разогнавшими зябкий грозовой сумрак. Редкие капли превратились в непроницаемую стену воды. В шуме даже собственные шумы различить было сложно, но медик не рискнула дремать. Кот довольствовался теплым объятием и разжеванной горбушкой начавшего плесневеть батона, женщина — хорошим глотком воды из фляжки. Тени лихо отплясывали на стене, мусор и обломки деревяшек, найденные в хибаре, горели споро, но быстро прогорали, а гроза все не унималась — хуже, расходилась, пугая оглушительным гулом громовых раскатов и еще больше сгустившейся тьмой.

В какой момент глаза слиплись, Наташа не знала. Кот теплым комком притулился на подобранных к груди коленях, ткнувшись мордой в ворот свитера, согревая компаньонку и греясь сам. Пламя убаюкивало тихим уютным треском, одежда потихоньку сохла, источая белесые облачка пара. Сон темным колодцем засосал сознание — и так же резко спал с ужасающим грохотом, ворвавшимся в сонный разум — стихия бушевала вовсю, единственный проход осветился ослепительной вспышкой и женщина обмерла, инстинктивно прижав к себе заворочавшегося питомца — снаружи кто то ходил. Костер почти притух, слабо светили лишь угольки — но и этого было бы достаточно, чтобы увидеть их, если кому-то приспичило бы подойти близко.

Слепо нашарив в рюкзаке черенок, Наташа вытащила лопатку и подтянула ее к бедру. Пожалуй, это было ее единственным оружием.


← Предыдущая глава
Еретик 663 23.08.2013 0
4
 

Материалы по теме


Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Меню сайта
Навигация
Комьюнити
Общение
Система Orphus


службы мониторинга серверов Волшебный рейтинг игровых сайтов Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru